Я помню

(продолжение)

Прочтя воспоминания Леонида Окуня, мы - Давид Таубкин и Анатолий Казарновский - решили опубликовать эту уникальную страницу истории ВОВ на нашем сайте (с добавлением фотографий), встретиться с легендарным человеком и узнать, как складывалась его жизнь в дальнейшем. Встреча произошла В Петах Тикве на собрании организации бывших узников концлагерей и гетто, и вскоре мы вместе с Леонидом и его женой Бетей пили чай у них дома. Хозяева были рады знакомству и охотно отвечали на наши вопросы.

Д.Т. Леонид, в интервью с Григорием Койфманом вы остановились на переезде в Израиль. Что толкнуло на этот шаг?

Л.О. Уж конечно не дефицит колбасы, как тут многие считают. И не религиозно-мистические соображения. Я упоминал, что работал  в театре оперы и балета и в драмтеатре им. Янки Купалы, еще и в Кукольном, ставил спектакли. Вместе с театрами выезжал за границу. Вот на этом снимке (справа) мы на гастролях в Польше. Кроме того, без моей постановки не обходилось ни одно крупное официальное мероприятие в Минске. Сами понимаете, на такой работе человек материально ни в чем не нуждается (к тому же я еще и повышенную пенсию получал как инвалид войны), а возникающие порою проблемы решает через "связи". Все у нас было. Но вот что-то вокруг нас стало меняться. Уехал в Израиль мой сын с семьей. Поднял голову антисемитизм. Началась охота на евреев - шантаж, грабежи убийства... Однажды нашу квартиру начисто ограбили, милиция отказалась расследовать это дело, и "связи" не сработали. Мы почувствовали полную беззащитность. Тогда мы и решились.

Д.Т. Как вас встретили в Израиле?

Л.О. Мы приехали в декабре 90-го. В этом месяце в Израиль прибыло более 30 тыс. репатриантов. Можете представить, какая была нагрузка на принимающие органы и неразбериха. Из аэропорта нас без вещей отвезли в Нетанию, где мы переночевали, а затем вернули в аэропорт. Мы забрали свои вещи и поехали к сыну в Ришон. У него и поселились. Тут начались события в Персидском заливе. Воевать я уже не годился. Мы понимали, что стране не до нас и пытались сами решать свои проблемы. А их было достаточно: своего жилья нет, иврита нет, в ульпанах мест для молодых не хватает, куда уж мне, ставить спектакли не приглашают, денег нет, меня не признают ни как воина, ни как инвалида войны, ну и т.д. Хуже всего - нет работы. Самое дно.
Через какое-то время поручили мне ухаживать за религиозным стариком. 3 шекеля в час. Я всегда уважал любую работу, и старик меня удивил: вымою пол, а он на него плюет и сор кидает. Затем пошел на повышение - начал убирать мусор на улицах и в синагоге. Ну, улица, понятно, не квартира. А вот в синагоге... те же привычки, что у старика. Обратился я к раву с просьбой как-то повлиять на людей, чтоб не покрывали пол семечками и проч. отбросами, а он и говорит, что не в его власти ограничивать свободу людей. Насчет свободы я с ним согласился - сам свободу люблю. Но пришлось пригласить в помощники жену. Вот мы вдвоем и стали стараться - все вычистить, вымыть, чтоб блестело. И что вы думаете, через какое-то время люди перестали пачкать. И тогда рав при всех сказал, что нам удалось то, что он не смог за 20 лет, и нас поблагодарил. Нам было очень приятно - хоть что-то для страны сделали.

Года через полтора жизнь стала налаживаться: меня приняли в Союз инвалидов войны, были признаны мои ранения и боевые награды, начал получать военную пенсию, нас поселили в микбаце в Кирьят Оно. С Авраамом Коэном (слева), Председателем Союза, мы подружились. Я продолжал работать на уборке. Но тут начали сказываться возраст и ранения, и я вынужден был оставить работу.

Вот так мы с Бетей и живем. Лечимся. Радуемся за сына: у него хорошая семья, уже 17 лет он работает электриком в строительной фирме - безотказный, добросовестный, нетребовательный, отличный специалист. Его ценят. А я на старости лет освоил компьютер.

В День Памяти жертв Холокоста (апрель 93-го) я участвовал в церемонии зажигания свечей в музее Яд Ва-Шем. В этот день исполнилось 50 лет с начала восстания в Варшавском гетто. Вместе со мной чести зажечь свечу удостоились еще 17 человек - борцы гетто, подпольщики, партизаны, праведники мира, бывшие узники гетто и концлагерей. О каждом из нас было рассказано кто он и чем отличился. Это незабываемо. 

      "Маарив", 15.04.93

Д.Т. А ностальгия по родине?

Л.О. Съездили мы в Минск, там у нас еще один сын остался. Город очень красивый, чистый, благоустроенный. Настоящая столица большой страны. Встретил старых друзей. Меня помнят, актеры и работники театра устроили мне такую трогательную встречу... Но хотелось поскорее вернуться домой, в Израиль.

Потом оказалось, обо мне помнят не только в театре. Когда приезжал в Израиль Президент Беларуси Александр Лукашенко, меня в числе других воинов-орденоносцев пригласили на встречу с ним. С Лукашенко я раньше никогда не пересекался. Мы встретились, поговорили и я удивился, как много Президент знает о моем боевом прошлом и высоко ценит. На прощанье он каждому что-то подарил, мне - именные часы, истинно боевой подарок.

Давайте пожелаем Леониду и Бете долгих лет счастливой жизни.

назад